«Одумайся, вспомни о боге». Жена священника не может развестись из-за его участия в «спецоперации»
Виолетта Филиппова из Казани решила развестись со своим мужем-священником. Тот, по ее словам, применял к ней физическое и психологическое насилие. Однако уже почти год судебный процесс практически не движется — потому что супруг участвует в «специальной военной операции». А чтобы получить церковный развод, женщине пришлось сознаться в несуществующей измене. Закон не разрешает ущемлять право супругов на развод, но участие в боевых действиях и статус священника сильно осложняют ситуацию, рассказали «Таким делам» эксперты.
«Мог пнуть ногой беременную»
Жительнице Казани Виолетте 28 лет. С Ярославом Филипповым, тогда выпускником казанской семинарии, она познакомилась 10 лет назад в соцсетях. Через три недели после первой встречи 23-летний мужчина позвал ее замуж. «Все очень быстро развивалось. Я окончила первый курс медицинского университета и просила его подождать, хотя бы пока я окончу второй курс. Но он категорически настаивал на скорой свадьбе», — вспоминает Виолетта.
Через полгода после знакомства пара поженилась и обвенчалась. Вскоре Ярослав стал священником Русской православной церкви, а Виолетта — матушкой. С разницей в год у пары родилось трое детей. Сейчас им пять, семь и восемь лет. По словам Виолетты, Ярослав уже с самого начала в ссорах проявлял к ней агрессию.
«Мог пнуть меня ногой беременную, схватить за горло, душить. Его приводили в ярость мои слезы», — говорит женщина.
«Я тогда не писала никаких заявлений: боялась навредить его карьере. Понимала, что была от него зависима», — вспоминает она.
Потом Ярослав просил прощения и обещал, что такое не повторится, что этот раз точно последний, говорит женщина. На глазах посторонних муж относился к Виолетте уважительно.
Когда началась «специальная военная операция», Ярослав служил настоятелем храмов в селах Русское Никольское и Державино Лаишевского района Татарстана. Вскоре он стал регулярно ездить в зону боевых действий, чтобы возить гуманитарную помощь. «Мне было очень страшно остаться одной, я тогда с тремя маленькими детьми училась очно в ординатуре, работала на полставки педиатром в поликлинике. Вставала рано утром и падала без сил за полночь. И утром все по новому кругу», — рассказывает Виолетта.
В августе 2024 года Виолетта узнала, что Ярослав заключил контракт с Минобороны и стал помощником командира войсковой части по работе с верующими военнослужащими. С момента подписания контракта Ярослав бывал дома четыре раза, и, по словам Виолетты, они каждый раз ссорились.
Женщина говорит, что ей пришлось уйти с работы, потому что в одиночку не удавалось следить за тремя детьми. Деньги Ярослав присылал только после подробного отчета о тратах.
В июне 2025 года Ярослав приехал домой в отпуск. «Он почти перестал спать, искал у меня несуществующих любовников, угрожал мне расправой. Говорил, что если у меня кто-то появится, то он нас “порешает”», — говорит она.
После очередной ссоры Виолетта забрала детей и уехала к родственникам. Тогда же она написала письмо митрополиту Казанскому и Татарстанскому Кириллу с просьбой защитить ее от мужа и дать церковный развод.
Вскоре Ярослав приехал к Виолетте и начал требовать вернуть детей и снова угрожал расправой, утверждает она. Женщина обратилась в полицию, где приняли заявление, но позже ответили, что невозможно осуществить поиск доказательств.
«Конца и края нет»
В начале июля 2025 года Виолетта подала иск о разводе, разделе имущества, определении места проживания детей и алиментах. Ярослав отказался разойтись по обоюдному согласию. Он также заявил встречные требования о том, что дочери и сын должны жить с ним. Виолетта предполагает, что так муж хочет уйти из армии — отцы, воспитывающие детей в одиночку, имеют такую возможность.
Представитель мужчины указал, что Ярослав — «герой СВО» и священник. Положительные характеристики написали командир и соседи.
Ярослав написал на Виолетту заявления в опеку, полицию и Следственный комитет. «Якобы я дискредитировала Ярослава как отца, человека и священника, что я и моя семья оказывали сильнейшее психологическое давление на него в условиях СВО, что я забрала у него детей, что дети живут не в подобающих условиях. Все это неправда», — говорит она.
Ярослав также обвинил Виолетту в том, что она отказывала ему в близости, когда он приезжал в отпуск, и заявил, что ее слова о насилии не соответствуют действительности. Он утверждал, что на фоне стресса у него поднялось давление.
По словам юриста Алены Нестреляй, которая представляет Виолетту, муж настаивает на том, чтобы ему досталась доля в семейной квартире. Это позволит ему продолжать жить там.
«Виолетта воспринимает перспективу возможного совместного проживания после возвращения Ярослава с СВО крайне тяжело. По ее мнению, это влечет риск продолжение контроля и бытовых конфликтов даже после развода. Она опасается не только новых судебных споров, связанных с таким “соседством”, но и эмоционально нестабильной обстановки для детей», — говорит Нестреляй.
Статус священнослужителя или участие в «специальной военной операции» по закону не дает преимуществ в бракоразводном процессе, отмечает юрист. Но Ярослав пытается использовать свое положение, отмечает она. «Его представитель просил приостановить рассмотрение ряда вопросов, ссылаясь на участие ответчика в исполнении контрактных обязательств в зоне проведения СВО, и формально это допустимо законом», — говорит она.
Суд соглашаетсяс юристом мужчины, постоянно перенося заседания и приостанавливая процесс. В марте 2026 года Ярослав попросил еще два месяца перерыва. Следующее заседание будет в конце мая. «Он может снова попросить оттянуть этот срок максимально. То есть развод он мне давать не собирается. Конца и края нет, просвета я не вижу, нигде я правды добиться не могу», — говорит Виолетта. И добавляет:
Процедура расторжения брака четко регламентирована, но максимальные сроки — нет, говорит президент коллегии адвокатов Pro in low Михаил Тимошатов: «Если развод идет через мировой суд, то это от одного месяца и до четырех-пяти, если сторона тянет. Плюс два — пять месяцев на апелляцию. Если дело приостанавливается, это может растянуться на годы», — говорит он.
По словам эксперта, в этой истории большее значение имеет участие супруга в «специальной военной операции». Еще в 2022 году суды обязали приостанавливать рассмотрение гражданских дел, стороной которых является военный, находящийся в зоне боевых действий.
Акт прелюбодеяния
После начала бракоразводного процесса Виолетте стализвонить и писать бывшие прихожане и коллеги Ярослава с просьбой вернуться к мужу и помириться. «Говорили: “Одумайся, вспомни о боге”, говорили, что творю страшные вещи. У меня разрывался телефон от звонков и сообщений», — вспоминает женщина.
Виолетта говорит, что все люди, которые ей звонили, знали детали ее семейной жизни с Ярославом. «Они были в курсе нашего бракоразводного процесса, интимных подробностей нашей жизни, которые знал только он», — говорит Виолетта.
Летом 2025 года Виолетта обратилась в церковный суд с просьбой развести их с мужем. В Казанской епархии ее долго отговаривали. И тогда она решилась на крайние меры — заявила, что нарушила церковные правила и якобы совершила акт прелюбодеяния. Хотя на самом деле ничего подобного не делала. В прошенииона указала, что Ярослав угрожал ее жизни и, пока он ее законный муж, полиция отказывается заниматься «бытовухой».
«Я совершила акт прелюбодеяния как единственный способ спасти жизнь», — написала Виолетта.
Епархиальный суд расторг церковный брак и запретил обеим сторонам венчаться в будущем. «Просто не осталось больше других выходов. Церковный развод я буквально выгрызла», — вспоминает она.
Понятия «церковный брак» в законодательстве России нет — все, что связано с регистрацией и расторжением брака, регулируется Семейным кодексом, который никаким образом не зависит от духовных традиций, говорит адвокат Тимошатов. Обряд венчания не имеет никакого значения для суда. «Разве что судья, если попадется глубоко верующий, может дать больше времени на примирение», — говорит он.
В реальности религиозная среда и тем более статус матушки могут напрямую влиять на переживание вины и стыда за решение о разводе со стороны женщины, говорит клинический психолог и психолог-сексолог Эвелина Шарифьянова.
В этой среде поход против святости церковного венчания может восприниматься как осквернение и вызывать порицание религиозного сообщества. «А идентичность жены священника, еще и “героя, рискующего своей жизнью ради родины”, создают дополнительный слой давления и обязывают поддерживать принятый порядок вещей и образ правильной матушки во избежание разрушения брака», — считает она.
Все это, по словам эксперта, дает колоссальную нагрузку на психику женщины, формируя и усиливая чувства вины и стыда, и требует немалых усилий в противостоянии им.
По словам юриста Нестреляй, которая ведет несколько подобных дел о разводе матушек, ее доверительниц неоднократно обвиняли в развале семьи и недостаточно смиренном отношении к тяготам семейной жизни. «Да им попросту не верили, ведь как муж-священник может, например, применять насилие? Хотя на самом деле все, чего хотели эти женщины, — спокойствия для себя и своих детей», — говорит она.
На момент публикации священник Ярослав Филиппов не ответил на вопросы «Таких дел».
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам