Что может дать подростку улица
«Подросток» и «улица» — опасное сочетание. Но если речь про «Улицу мира» — совсем другое дело. Здесь накормят, оденут, помогут наладить отношения с собой и с окружающими. Вот только попадают сюда, лишь по-настоящему хлебнув горя
Старинный двухэтажный домик в центре Петербурга. Дачный вайб: крутая лестница, творческий беспорядок. Старая офисная мебель, игрушки, бумажные гирлянды, написанные от руки правила и девизы — например, «Нет плохих эмоций! Важно уметь их экологично выражать».
Здесь, в мансарде, разукрашенной граффити, несколько раз в неделю дети вместе со взрослыми делают уроки, учатся программировать, жонглировать, фотографировать, паять, играют и просто отдыхают. Дети самые разные: одним семь, другим семнадцать, а то и больше. Некоторые, повзрослев, возвращаются уже в качестве волонтеров. Звучит идиллически, но всё это не от хорошей жизни — в «Улицу мира» попадают те, кто пострадал от насилия во всех его проявлениях, у кого «трудные жизненные обстоятельства», кого выгоняют из школы и из дома. Сюда идут дети, которых сотрудникам «Улицы мира» надо вытаскивать из полиции или из подвала, за руку водить к психиатрам. К некоторым детям приходится экстренно мчаться среди ночи, чтобы не просто помочь, а спасти.
Что их сюда приводит
Весна, за окном — залитые солнцем крыши, спокойная и романтичная картина. Но соцработница Дарья, хрупкая девушка с каре и стрелками, говорит: «Здесь, слава богу, и решетки, и окна не все открываются, потому что дети есть опасненькие. Вот и Саша через окно второго этажа сбегать пытался».
Тот самый, в прошлом «опасненький» Саша поднимается в мансарду и спокойно садится делать уроки. Тем временем мы с его мамой разговариваем в комнате на первом этаже. Елена, стройная, собранная женщина с красивым, но усталым лицом, ныряет в воспоминания, как в холодную воду.
Когда Саша учился в первом классе, а его младшей сестре Ане еще не было и двух лет, Елена поняла, что больше не может находиться под одной крышей с мужем. От скандалов он перешел к побоям, угрожал Елене ножом, рвал ее одежду, отбирал телефон и банковские карты. Взяв дочку, коляску и самое необходимое, Елена забрала сына прямо из школы, переехала к маме и тут же подала на развод. Но это был не конец, а только начало проблем.
Маму не обрадовало появление дочери и внуков в однокомнатной квартире, первоклассника Сашу пришлось перевести в другую школу, и у него начались срывы. Учителя говорили Елене, что он раскидывал вещи, а однажды убежал от всех босиком на футбольное поле.
Дело с разводом застопорилось: муж не шел навстречу, Елене нужны были деньги на адвоката. Ей пришлось устроить дочку в ясли, а летом отправить на выездную дачу. Сама она при этом работала в две смены: в дневную и в ночную.
Однажды между сменами Елена забежала домой помыться и переодеться и пропустила звонок — воспитатели хотели сообщить ей, что Аня заболела. За те несколько минут, что Елена была в душе, они успели дозвониться отцу ребенка. Он приехал за дочкой быстрее, забрал и заявил, что не отдаст и теперь Аня будет жить у него. Но уже неделю спустя в панике звонил Елене: «Что делать? Ей совсем плохо!»
К счастью, врачи скорой помощи связались с Еленой и госпитализировали девочку поближе к маме. Но пока Елена лежала в больнице вместе с дочкой, муж забрал сына.
«Ребенка я не видела год, — опускает глаза Елена. — Когда началась учеба, супруг перевел его обратно в старую школу. Я ездила, разговаривала с директором, с завучем. Мне разрешили раз в неделю на 10 минут на переменке приезжать к Саше. И вот я раз в неделю приезжала, и в учительской, в присутствии трех взрослых людей, мы с ним сидели друг напротив друга и разговаривали». У Елены красивая интеллигентная речь, она говорит спокойно и взвешенно, но на этих словах не выдерживает — плачет.
Развод и суд с мужем длились почти два года. Он пытался отнять у Елены квартиру, купленную на ее деньги, надеялся лишить родительских прав. Предложил продать квартиру и купить две отдельные по соседству. Но денег не хватило. Елена с двумя детьми все это время жила у мамы, в 30-метровой однушке. Мама говорила, что больше так продолжаться не может. «Иногда я была готова бросить все и уехать куда-нибудь в монастырь, — признается Елена. — Я вообще не понимала, куда мне деться». В конце концов согласилась попробовать снова жить вместе с бывшим мужем — ради детей. Он все равно то и дело без спроса забирал дочь из садика. Когда Елена приезжала за девочкой между работами, там лишь разводили руками: Аню уже забрал отец. Родительских прав не лишен, значит имеет право.
Первый год после «воссоединения семьи» прошел спокойно, а потом бывший муж снова стал проявлять агрессию. Теперь он вымещал злость на сыне. Елена вспоминает: Саша, тогда уже четвероклассник, весь дрожал, когда отец кричал на него и унижал. «Однажды я заступилась за сына, — говорит она. — Тогда бывший муж подошел ко мне и сказал: “А ты скоро вообще жить не будешь. Скоро я тебя вообще прирежу”. Оделся и ушел на улицу курить. В этот момент я закрыла дверь со своей стороны. И когда он вернулся, не открыла».
Два часа бывший муж ломал железную дверь. Елена звонила в полицию, маленькая Аня молча сидела под одеялом, а Саша просил отца перестать. В конце концов полицейские приехали. Дверь была так искорежена, что ее едва удалось открыть.
Бывшего мужа забрали в участок, но через два часа отпустили. А вот Елену с работы — нет, после бессонной ночи ей пришлось выйти на смену. Пока она была на работе, бывший муж вернулся домой. После этого Елена обратилась в районный центр семьи. С ней и с детьми стал работать психолог, но через месяц он сказал Елене, что Саше помочь не может: нужен психиатр.
Лечение поначалу тоже не помогало — мальчику было слишком плохо. Определенного диагноза ему не ставили, но эмоциональные срывы с повышенной агрессией сохранялись. Один врач перенаправил Сашу к другому, а тот рассказал про «Улицу мира». Елена вспоминает, как они приехали сюда впервые. Увидев других, таких же травмированных детей, она испугалась. А Саша сразу решил остаться.
Соцработница Дарья рассказывает, как нелегко было и ему самому, и с ним поначалу: Саша пытался сбежать через окно, угрожал порезать себя, ругался с другими детьми, кидался предметами.
Приступы агрессии сменялись жгучим стыдом и чувством вины — дома Саша закрывался в комнате, говорил, что чувствует себя лишним. Елена добавляет, что на фоне семейных проблем над сыном стали издеваться в школе. В итоге его пришлось перевести на домашнее обучение.
Мир на «Улице мира»
Сейчас все гораздо лучше. И Елена, и Дарья в один голос говорят, что Саша научился контролировать себя: если чувствует, что закипает, уходит от людей, чтобы никому не навредить. Ему помогает медикаментозная терапия. Врачей и лекарства оплачивает «Улица мира». Но списывать все на таблетки несправедливо — Саша и сам очень старается справляться со своими состояниями, понимает их причины, учится выражать эмоции иначе, хотя иногда ему все еще бывает плохо. Елена признается: тяжелее всего, когда сын плачет и спрашивает ее, зачем он в этом мире.
Скоро Саша окончит девятый класс и будет искать работу. На дальнейшую учебу он пока не настроен, но в «Улице мира» увлекся программированием, ему понравилось паять, а недавно он попросил у мамы старый фотоаппарат. На вопрос, почему не хочет снимать на телефон, сказал, что на фотоаппарате получается атмосфернее — это он тоже узнал благодаря «Улице мира».
А еще, и это едва ли не главное, здесь у Саши появился хороший друг, с которым они не разлей вода — мальчик из семьи мигрантов, ему тоже пришлось очень нелегко.
Дарья поясняет: дети приходят разные — есть беженцы из Украины с опытом жизни в зоне боевых действий, а есть те, чьи отцы погибли на СВО. Однажды на этой почве между подростками назревал конфликт. Но «Улица мира» есть «Улица мира», здесь быстро учатся тому, что любое насилие — это плохо.
Саша приходит сюда постоянно. Его младшая сестра Аня — редко, но Дарья навещает девочку дома. Об отце дети не говорят. Единственное, что Саша сказал о нем соцработнице: «Вы правда хотите слушать о том, как он меня бил?» Маме признался, что у него от таких разговоров ком в горле. Аня тоже молчит, но продолжает с отцом общаться. Иногда он по-прежнему забирает ее — без разрешения Елены.
Мама Саши работает воспитательницей в детском саду, а после смены подрабатывает в клининге. Недавно бывший муж тайком пришел к ней домой, принес продукты, сфотографировал и отправил фото чиновникам, заявив, что Елена ворует еду из садика. Была проверка. К счастью, доказать, что такие продукты в садик не завозят, оказалось легко. С продуктами семье, кстати, тоже помогает «Улица мира» — как и с одеждой для детей, врачами и лекарствами. Елена признается: без такой поддержки было бы не справиться, даже работая на двух работах, ведь алименты на двоих детей — это всего семь тысяч рублей.
Мамы, которым нужна помощь
Одних детей в «Улицу мира» отправляют врачи, других (но это реже) — учителя или органы опеки, сотрудники центров помощи. А иногда срабатывает детское сарафанное радио — дети приводят друзей. Сейчас на сопровождении в «Улице мира» около 50 семей. А сотрудников всего шестнадцать.
Очень много сил и времени уходит на работу с родителями: не все такие, как Елена, многим нужно напоминать, что детей надо кормить, а бить — нельзя.
Иногда, если дома опасно, приходится бороться за то, чтобы ребенка изъяли и разместили в социальной гостинице, но добиться этого бывает крайне сложно: установка сверху такова, что ребенок должен жить в семье. А еще он должен вести себя спокойно — от детей со сложным поведением все открещиваются.
По словам Дарьи, у 95% детей из «Улицы мира» либо нет отцов, либо с ними очень тяжелая ситуация. Определить маму даже с маленьким ребенком в кризисный центр, чтобы уберечь от отца-насильника, очень трудно: нужны медицинские документы, а оформить их не всегда возможно. Соцработники «Улицы мира» навещают детей дома, приходят к ним в школы (если пускают), ходят вместе с детьми к врачам и во всевозможные госучреждения.
«Наши родители — это в большинстве случаев уставшие, измотанные мамы, которым со всех сторон сыплются жалобы на их детей, — объясняет Дарья. — Да, мамы специфические, часто со своим неблагоприятным опытом. Им тоже нужна большая поддержка, принятие, возможность “выгрузиться” и поплакать».
Для Дарьи и ее коллег важно, чтобы родители понимали: их дети — хорошие, даже если ведут себя как-то не так. «Мы не карающий орган, который стучит кулаком и говорит: “Надо не так”, — продолжает она. — Мы через поддержку, через контакт, через помощь действовать пытаемся. Приходят обычно с каким-то очень конкретным запросом — например, ребенок в школу перестал ходить. Потом постепенно одно вскрывается, другое — и учеба перестает быть главным объектом работы. Проблемы с ней — это часто следствие пренебрежения и жестокого обращения с ребенком. Обычно учеба по чуть-чуть налаживается параллельно с налаживанием других сфер. Многие родители приходят за гуманитаркой — а мы им мягенько: “Понимаем, что тяжело. Но все-таки ребенок, наверное, так реагирует на то-то и то-то и лучше с ним поровнее, по-другому”. И родители больше делятся, больше рассказывают».
Родители могут посещать психолога индивидуально, ходить в «Улицу мира» на групповые встречи. Детям социальные педагоги и волонтеры помогают делать уроки, налаживать отношения с учителями. Экскурсии, прогулки, пикники, мастер-классы — все это тоже бывает.
Другая модель отношений
«Мы помогаем детям формировать картину будущего, снижать агрессию, тревожность, показываем модель отношений, которой у них никогда не было, — поясняет Дарья. И тут же смеется: — Дети уже не раз выдавали: “Вот когда у меня родится ребенок, я его отдам к вам”. Спасибо большое! Я, конечно, за, но давай лучше мы тебя будем поддерживать, чтобы ты сам мог своего ребенка растить и воспитывать».
Дарья признается: еще три года назад она, профессиональный психолог, вовсе не собиралась работать с детьми, а когда увидела вакансию в «Улице мира», подумала: «Что за ужас?» Теперь, сидя на продавленном диванчике, говорит: «Мы все тут сильно заряжены идейно, понимаем, что надо по максимуму работать с семьей. Сколько надо, столько и надо. Я не могу сказать: “Извините, у меня часы закончились”. К сожалению, у всех переработки, ненормированный график. Иногда хочется все бросить, уехать, хочется работать в чистом офисе, с девяти до пяти с перерывами. Но я не знаю, где будет так же, как здесь — душевно и со смыслом. Эта работа учит человечности, честности, открытости. Эти дети, про которых все говорят, что они фу-фу-фу, на самом деле чудесные. Вот мы вроде уставшие, на последнем дыхании, а потом какая-то мелочь происходит — и ты думаешь: “О! Мальчик пришел и пропылесосил! Или пришел и обнял меня, хотя обычно он лютый!” Таких детей только через любовь можно тянуть».
Результаты этой титанической работы видны иногда через год, а иногда аж через 10 лет, но Дарья говорит, что важна не благодарность — важно видеть, как ребенок встает на ноги и живет свою жизнь: «Устроился на работу, снимает комнату и живет — хорошо. Очень хорошо».
Пожалуйста, поддержите «Улицу мира». Для многих детей и подростков Петербурга это единственное безопасное место, место, где их принимают такими, какие есть, и помогают стать лучше. В этом месте можно получить еду, одежду, медицинскую помощь, а главное — поддержку неравнодушных взрослых. Любая, даже скромная сумма — это надежда на то, что завтра будет немного легче — и детям, и усталым мамам, и сотрудникам, для которых эти дети — гораздо больше, чем просто работа. Ваша поддержка, ваши пожертвования сейчас важны как никогда.
