«Это теперь будет на совести суда». Лишившиеся скота новосибирские фермеры подали первые иски к властям
Фермеры из сел Новосибирской области, чей скот был уничтожен по «секретному» приказу губернатора из-за вспышки «особо опасного заболевания», подали первые иски в суд к властям. По предварительным прогнозам, едва ли это приблизит их к справедливости.
18 марта крестьянское хозяйство «Водолей» из села Козиха Ордынского района обратилось в арбитражный суд Новосибирской области с требованием признать незаконными действия регионального управления ветеринарии, районной ветслужбы и администрации Ордынского района. Суд принял заявление к производству 19 марта, предварительное заседание назначили на 16 апреля. Несмотря на несостоявшееся еще первое заседание суда, все животные на ферме были убиты во время визита чиновников в Козиху.
Ее владелец Владимир Гуркин, рассказывавший «Таким делам», что ветеринары брали у его животных анализы, однако не ознакомили его с результатами, комментировать иск отказался. Он объяснил, что, пока длится судебное разбирательство, адвокат не советовал ему распространяться о деле.
«Когда пройдет первое заседание, нам будет сразу понятно, куда мы бежим. Мы должны результат получить, а потом уже думать, как и куда двигаться», — единственное, что сказал Гуркин.
У него на ферме уничтожили всех животных: 600 коров и 220 овец.
Примерно в это же время хозяйство «Сибирский колос» из села Новопичугово пыталось законным способом остановить изъятие и уничтожение животных — фермеры трижды обратились в арбитражный суд с заявлениями о временном запрете на действия властей.
Владельцы фермы в своих заявлениях указывали, что уничтожение всего поголовья скота приведет к фактическому прекращению деятельности хозяйства и банкротству. По их оценке, ущерб может составить не менее 34 миллионов рублей, а гарантии полной компенсации нет. Согласно данным сервиса оценки юридических лиц Rusprofile, «Сибирский колос» в 2024 году показал убыток 18 миллионов рублей при выручке 60 миллионов рублей.
Все три раза суд отказал в принятии обеспечительных мер, и власти уничтожили все поголовье скота на ферме. В определениях судья указала, что заявитель не представил «достаточных доказательств возможности наступления последствий», на которые ссылался, а принятие обеспечительных мер
С 11 по 16 марта чиновники убили две тысячи коров и тысячу овец «Сибирского колоса». Жители села рассказали, что на следующий день после умерщвления туши продолжали лежать на территории фермы, их растаскивали дикие животные.
Основной иск «Сибирского колоса» касается признания незаконным распоряжения губернатора Андрея Травникова об изъятии и уничтожении скота. Сам документ имеет статус «для служебного пользования», поэтому фермеры и владельцы личных хозяйств не могут с ним ознакомиться.
При массовом изъятии и убийстве животных в селах чиновники также не показывали людям единственный документ, который якобы делает законными их действия.
Юридическая фирма, представляющая интересы хозяйства в судах, отказалась комментировать иски. «Поделиться информацией мы не имеем права, поскольку ограничены документами для служебного пользования, о которых, я думаю, уже все в курсе и все слышали. И за разглашение информации мы несем соответствующую ответственность», — объяснил старший юрист фирмы.
Предварительное заседание по иску «Сибирского колоса» назначено на 3 апреля.
С начала марта в Новосибирской области был объявлен карантин по бешенству и пастереллезу, но местные жители не поверили, что это настоящая причина происходящего: документов при изъятии животных людям не предоставляли, их скот забирали силой, сжигая поблизости. По одной из версий, причиной таких мер стало распространение ящура. Но, по официальным заявлениям властей, это не так.
Некоторые люди, потерявшие своих животных, заявляли о намерении совершить суицид, потому что их лишили дела жизни и средств к существованию. На всей территории области 16 марта — уже после начала изъятий и уничтожения животных — был введен режим чрезвычайной ситуации.
Обычно процедура изъятия животных при вспышках заболеваний проходит по более прозрачной схеме, говорит Александр Иванов, ранее работавший в департаменте ветеринарии другого российского региона и знакомый с практикой ликвидации эпизоотий.
«Изымают все поголовье в угрожаемой зоне, и больное, и здоровое, — любое восприимчивое поголовье. У нас было то же самое с африканской чумой свиней. Уничтожено было около двух тысяч голов скота. Но каждое животное взвешивалось перед уничтожением. Всем, у кого изымали скот, выплачивали компенсацию из резервного фонда региона по рыночной стоимости. Никаких исков к властям потом не было», — рассказывает Иванов.
При этом, добавляет он, распоряжения о введении карантина и изъятии животных в его практике не носили закрытого характера.
Правовые механизмы защиты в делах, связанных с животными, одинаковы, говорит юрист в сфере законодательства по обращению с животными Сергей Егоров.
«Обеспечительные меры — это способ защиты, временная мера, чтобы спасти животных. Да, суд отказал, животных убили — это теперь будет на совести суда. Но вообще административному истцу достаточно декларировать, то есть сказать, что его права могут быть нарушены, и этого, как правило, достаточно для применения мер. Это единственное, что могло бы остановить умерщвление животных», — рассуждает он.
По словам Егорова, в его практике суды нередко шли навстречу заявителям и приостанавливали действие спорных норм до окончания процесса. В данном случае ситуация могла осложниться юрисдикцией и характером спора.
«Арбитражные суды вообще обеспечительные меры не очень любят. Всю жизнь так было. Арбитраж — это другая система судов, там обычно споры хозяйствующих субъектов, а здесь фактически оспаривание нормативного акта, очень узкое направление», — объясняет юрист.
Отдельный вопрос, на который обращает внимание эксперт, — статус распоряжения, на основании которого изымали животных:
«Если он не опубликован, это нарушение процедуры, что само по себе влечет за собой недействительность этого акта. То есть, по идее, нужно его найти на официальном портале, зафиксировать и приложить к иску. Если его нет, непонятно, что обжалуется», — объясняет Егоров.
Отказ в обеспечительных мерах он считает тревожным сигналом — это может указывать и на перспективы основного иска.
Егоров уверен, что в сложившейся ситуации фермерам нужно обжаловать отказы и при необходимости доходить до Верховного суда, хотя это и требует значительных затрат. «Каждая жалоба — это деньги. В апелляцию писать жалобу — это десятки тысяч рублей стоит. Вопрос в том, потянут ли люди», — рассуждает юрист.
Даже в случае неудачи такие дела могут иметь значение — как основа для будущей практики, уверен юрист. Он добавляет: «Если бы мы жили в идеальном мире, то, безусловно, я бы рекомендовал идти с иском в суд, и была бы хорошая перспектива выигрыша. Но у нас уже политическая история, поэтому что решит суд, можно только догадываться».
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам