Внимание — рога!
Поселок Ловозеро — единственное место в Мурманской области, где большая часть населения — коренные малочисленные народы России: саамы и коми-ижемцы. Оленеводство для них не только работа и жизнь, но и традиции. Фотограф Михаил Мордасов и его коллеги отправились в Ловозеро, чтобы создать проект о малочисленных народах Крайнего Севера. «Такие дела» пообщались с фотографами и узнали, почему олень так ценится в Китае, зачем местные жители вешают на окна пакеты и что нужно есть, чтобы окончательно не замерзнуть
Пурга. Стадо оленей сбивается в круг: они чувствуют опасность. Но пока животные пытаются успокоиться, к ним потихоньку подходят люди с пилами… Это место, окруженное забором, называется кораль, здесь оленеводы проводят важные ветеринарные процедуры: вакцинируют оленей и отпиливают им рога.
Маленький человек перед стихией
Михаил Мордасов
Наш фотопроект об оленеводах возник неслучайно. Мурманская область — важное для меня место. Здесь родилась моя супруга, и сейчас каждый год мы с детьми ездим в северные края, чтобы порадоваться снегу. Еще я давно хотел посмотреть на оленей, пофотографировать их, изучить людей, которые работают с этими животными.
В Ловозере все очень дорого. Как туристу туда приезжать невыгодно. Там очень маленькая конкуренция, поэтому все цены завышены. Например, у нас в гостевом доме ужин стоил полторы тысячи рублей на человека.
Зато Ловозеро — пока еще мало обжитое и мало изъезженное туристами место, где есть возможность побыть одному, соприкоснуться с людьми и культурой напрямую. Для местных турист — инородный элемент, но только пока ты не познакомишься с жителями поближе. Тогда ты становишься гостем, и отношение к тебе более теплое. Когда люди понимают, что ты правда интересуешься ими, они перед тобой открываются.
Мы настолько расположили к себе одну семью, что нас даже пригласили на концерт, посвященный 8 Марта, в Дом культуры. Мы думали, будет какая-то местная самодеятельность. Но, во-первых, мероприятие оказалось классное. Во-вторых, там пел мужчина с очень сильным и красивым голосом. Я предположил, что он — приглашенная звезда Мурманской области. После концерта узнал, что он строитель, а пение — это его отдушина. Интересно, что его жена ни разу до этого концерта не слышала, как он поет. После выступления она прямо налетела на своего мужа, запрыгнула на него, стала обнимать, целовать и визжать от радости. Она даже не представляла, что супруг так красиво поет.
Наши съемки длились пять дней. Почти все это время была пурга и сильный ветер. Ты тепло одеваешься, но тогда тебе тяжело передвигаться. Целый день мы снимали оленей на улице. Когда много времени проводишь на холоде, мозги начинают плохо соображать. Например, спустя несколько дней я «отошел», посмотрел на свою съемку и понял, что, если бы было теплее, я бы снял лучше. Из-за холода я многого не заметил.
Меня поразило количество оленей в Ловозере. В местном хозяйстве их почти шесть тысяч. Они просто гуляют по просторам Мурманской области. Когда им нужно провести процедуры, стадо находят и пригоняют. После этого люди уезжают на несколько недель в тундру и присматривают там за оленями. Каждый год часть животных теряется из-за болезней и травм. Без ухода оленеводов выживало бы лишь 30% стада.
Самый яркий момент — съемки кораля. Олени несутся потоком, у них из-под копыт снег, под ногами дрожит земля. Когда олени бегут, нужно вжиматься в забор, чтобы тебя не снесло. Но когда находишься в одном загоне с рогатыми, наоборот, нужно вставать в центр, потому что олени боятся и ходят по кругу. Будучи в круговом потоке и следуя друг за другом, животные начинают успокаиваться и чувствуют себя в безопасности.
Я ощутил, что я маленький человек перед стихией, которая воплощена в этих больших красивых животных. Вокруг тебя больше ничего нет — только снег и бегущее стадо.
Прыжки на кочках
Виктория Носик
Я впервые оказалась на настоящем Севере. Это ни с чем не сравнимое впечатление: произошло погружение в реальность, от которой я в повседневной жизни далека. Я обычный офисный работник в ИТ-компании, со своим быстрым ритмом жизни, а в Ловозере абсолютно другой режим и мироощущение.
Все съемки проходили в условиях непроглядной метели, и больше всего я переживала за свою недешевую технику. Во мне боролись два желания: сделать красивый кадр с риском потерять камеру в сугробе или прокатиться на санях и посмотреть на бегущих оленей, но не брать фотоаппарат. Я выбрала второе и просто наслаждалась моментом.
План был такой: когда оленей будут угонять в горы, мы просто последуем за стадом. Все это действие выглядит как сцена из фэнтези-фильма: мужики на снегоходах гонятся за стадом, олени боятся машин, но с помощью звуков двигателей оленеводы направляют рогатых в загоны. Нас посадили в прицеп снегохода, который выглядел как деревянное корыто, и мы потрясающе прыгали на кочках как на надувном банане. После этого экстрима оленеводы пускали нас греться в помещение, где они живут. Кормили нас салом и чесноком, потому что, как оказалось, если мерзнешь, нужно есть животный жир.
Люди Севера довольно специфические. Сначала они относились к нам настороженно, но потом подобрели. Наверное, мы им казались какими-то диковинными, потому что ходили с большими камерами, у меня, например, были красные волосы, а другая девочка ходила с дредами. Но потом мы дали понять, что не боимся заходить в загоны, снимать отрезание рогов. Мы задавали много вопросов, искренне интересовались, как устроена жизнь местных. И люди к нам потянулись.
Когда мы снимали кораль, мне запомнился процесс выжидания оленей. Съемка получилась не столько про животных, сколько про людей: как они сосредоточенно замирают, загоняют стадо, потом ждут следующую партию оленей. И это очень органично вписывается в возможность поснимать, как бы это ни прозвучало, людей в их естественной среде обитания.
Я получила удовольствие от общения с саамами. Они с радостью рассказывают про обычаи, про предков. У любого маленького народа есть какая-то обособленность и желание сохранить свои культурные ценности. В то же время они охотно говорят о себе, потому что для них самобытность — это предмет национальной гордости.
Стержень саамов
Анна Захарова
Я давно хотела попасть на Север. Когда Миша Мордасов написал у себя в блоге, что он набирает группу фотографов в Мурманскую область, я сразу откликнулась. Это была моя мечта.
Конечно, меня впечатлили олени, но очень страшно было находиться с ними в корале. Они носятся по кругу как бешеные, легко могут зацепить тебя. Одной нашей девочке слегка попало по носу. А у многих оленеводов функционирует только один глаз: в процессе процедур олени бодаются и могут поранить рогами.
Снимать было сложно. Погода была теплая, но Мурманскую область накрыл сильный ветер и пурга. Из-за непогоды мы даже не увидели северное сияние, о котором я мечтала. Когда снимаешь на улице, ты не чувствуешь холода и держишься на адреналине, но стоит остановиться, тело сразу замерзает, особенно руки. Мы ходили снимать по вечерам, мело так, что иногда не было видно человека впереди тебя. Ориентировались по фонарям.
Из всех снимков больше всего запомнился кадр не с оленями, а с местным мужичком. Он стоит возле своего домика в меховой заснеженной шапке. Он давно живет в квартире, но периодически приезжает в этот деревянный дом, чистит его от снега и поддерживает чистоту. Всю жизнь он живет в поселке и не хочет уезжать с родной земли.
Само поселение оленеводов состоит из обычных панельных многоэтажек и частных секторов. Вот что меня сразу впечатлило: обычная пятиэтажка, окошки горят, а за окнами вывешены пакеты и сумки. Это холодильные камеры. Еще забавно, что на парковочных местах рядом с обычными машинами стоят снегоходы.
Оленеводство для поселка — не только сохранение традиций, но и производство, которое дает много рабочих мест. Рога оленей в основном идут на экспорт в Китай. Они используются в традиционной медицине. Оленина отправляется на местную кухню, а также идет на сбыт различным мясозаготовительным производствам. Шкуры используются для создания традиционной одежды или декора.
Для меня саамы — люди со стержнем, с большой широтой души, очень искренние, готовые помочь и в то же время достаточно закрытые. Но как только они узнают тебя ближе, они готовы отдать тебе весь мир. Мы с подругой застряли в снегу на машине, когда выезжали из двора, а сугробы там выше колена. Достали лопаты и стали копать. Через три минуты выбегают три соседа на помощь. Мы их не звали — один с собакой гулял, другой в окно смотрел, третьего притащили за компанию. Вот они, люди Севера.
Страх в глазах оленя
Надежда Храмова
Я давно фотографирую оленей, и меня всегда интересовала жизнь северных коренных народов. А Ловозеро — целое поселение, жизнь которого организована вокруг оленя. Для меня это отчасти мифическое и священное существо, в то же время оно обеспечивает людей едой, одеждой, жильем и даже игрушками.
В зимнюю погоду Ловозеро невероятно красивое. Это редкость, когда современная жизнь, с машинами, советскими квартирами и магазинами «Пятерочка», так смешивается с местной аутентичностью, реками, рыбалкой и оленями.
В Ловозере мне запомнился национальный культурный центр, который построен в форме саамского чума. А за центром поселка начинается жизнь вдоль реки: частный сектор, одноэтажные дома, срубы, гаражи для лодок. Смотрится очень красиво, особенно когда все в снегу.
Местные жители относились к нам с осторожностью, но вполне доброжелательно. Саамы все равно отличаются от тех, кто живет в больших городах. Они общаются с улыбкой, знают свои традиции, с удовольствием делятся ими, шьют, поют, дарят поделки. Мы даже нашли саамского Деда Мороза, который бесплатно провел нам экскурсию по Музею истории кольских саамов.
Кстати, саамы всегда опаздывают. У них время — растяжимое понятие. И это не разовая история, мы проверяли. Ты назначаешь время встречи, но это значит, что она может перенестись на час. Северяне никуда не спешат, хотя, по моим ощущениям, наоборот, нужно быстрее передвигаться, чтобы не замерзнуть.
Первым делом мы поехали снимать оленей, и нам повезло: мы попали на процесс, когда им срезают рога и делают прививки. Меня очень тронули глаза животных, наполненные страхом. Я раньше таких эмоций не видела. Здесь олени фактически дикие, и человек для них страшен, тем более когда он загоняет их в кораль и проводит процедуры. Животные несутся по кругу, пытаются убежать, выжить. В глазах оленя отражается вся его боль и вообще все, что он думает о происходящем. Естественно, в момент, когда оленя хватают, он пытается увернуться. Шея напрягается, изгиб вытягивается в линию. Для неподготовленного человека такая съемка может показаться жесткой. Но я снимаю без прикрас, как есть. Мне запомнился черно-белый кадр, где рогатый сильно сопротивлялся, его несколькими руками удалось схватить и повалить на землю. Я сняла сверху эту удлиненную линию головы и морды. Олень лежит, а вокруг него пилы, много рук и снега… Этот кадр пробирает меня до мурашек.
Фотографии: Михаил Мордасов, Виктория Носик, Анна Захарова, Надежда Храмова, Текст: Маргарита Коржова
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
