Оживляющий дерево
Однажды Семен Ключанцев наткнулся на короткое видео из японского магазина игрушек. Под потолком висели деревянные птицы — простые, легкие, почти неподвижные. «Я смотрел и думал: как так получилось, что кусок дерева выглядит живым?» — вспоминает Семен. Тогда он еще не знал, что вскоре сам научится оживлять дерево, соберет вокруг себя мастерскую и скажет вслух то, что для многих звучит слишком громко: он хочет построить в Сибири фабрику детских игрушек
Север внутри
Семен родился в поселке Носок на Таймыре, далеко за полярным кругом. Туда нельзя просто доехать на поезде или на машине: летом — кораблем по Енисею, зимой — по зимнику или на снегоходе. Семен прожил в поселке до восемнадцати лет.
«Это все как на картинках: тундра, полярная ночь, северное сияние, снег, минус пятьдесят. Лето — полтора месяца, а все остальное время зима, резкая весна и очень холодная осень», — рассказывает он.
Его отец — инженер, мать — учительница русского языка и изо. Родители много строили — сначала маленький дом, потом большой, в котором семья живет до сих пор. Семен вырос среди инструментов, досок и работы руками. Но в детстве он даже не думал, что станет мастером по дереву. Его больше интересовала механика — вместе с отцом Семен разбирал мотоциклы, снегоходы и тракторы. Потом была музыка: электрогитара и тяжелый рок. По словам Семена, в подростковом возрасте он видел себя «или крутым механиком, или музыкантом». С деревом он тогда был связан только по касательной: ходил на кружок резьбы, но всерьез это не воспринимал.
После школы Семен уехал в Красноярск и поступил в Политехнический университет, чтобы обучаться по специальности «художественная обработка материалов и дизайн». Там к инженерной базе добавился рисунок, лепка, проектирование, основы композиции.
Красноярск стал для Семена первым большим городом, где он задержался надолго. Но первый год на новом месте оказался тяжелым. «Здесь же климат совсем другой: у нас еще глубокая зима, а в Красноярске уже солнце, весна. Организм вообще не понимал, что происходит», — рассказывает Семен. Но со временем он привык — и к погоде, и к новому ритму жизни. А потом и вовсе стал фанатом Красноярска.
Семен признается, что его не тянет в столицу: «Мне Красноярск очень подходит. Москва для меня слишком быстрая. А здесь можно и работать, и жить, и производство развивать».
«Непродающее лицо»
После университета Семен пошел в армию. И эта среда неожиданно оказалась для него очень комфортной. «В армии все четко: система, порядок, каждая вещь выполняет функцию. Мне это близко», — говорит он.
Семен даже всерьез задумался над тем, чтобы остаться на службе. Но отец уговорил его вернуться в Красноярск и попробовать гражданскую жизнь. Правда, быстро выяснилось, что в этой жизни Семена никто не ждет: найти работу не получалось.
«Я ходил вообще куда только можно. Даже в бургерную пытался устроиться. И туда не взяли», — рассказывает Семен.
В другой раз, на собеседовании в магазин альпинистского снаряжения, ему отказали с формулировкой «у вас непродающее лицо». Хотя Семен отлично разбирался в товарах: когда-то он сам занимался спортивным скалолазанием.
Параллельно с поисками он подрабатывал на стройке, занимался демонтажем. Сильно уставал, но не видел цели и потому испытывал фрустрацию. В какой-то момент вернулся к мыслям о военной службе. Но вмешались друзья со студенческих времен — они буквально за руку водили Семена по нужным местам, пока для него не нашлась работа в творческом кластере: мастеру требовались руки, чтобы шлифовать фанерные фигуры для городского проекта.
«Я пришел и остался. Уже восемь лет работаю в этом месте», — говорит он.
Первый уголок
Семен был подмастерьем у разных столяров. Через год уволился, но из кластера не ушел. Снял себе крошечный уголок, пять — восемь квадратных метров, и решил пробовать делать что-то свое.
«Папа дал мне пятьдесят тысяч рублей. Я купил два станка, стол, наушники и что-то еще по мелочи. Это и был мой старт», — вспоминает он.
Поначалу Семен вырезал из дерева самые разные вещи: ящики для рассады, разделочные доски, сахарницы, посуду. Как и многие столяры, особое внимание уделял кухонной утвари. Параллельно пытался нащупать собственное понимание ремесла.
«У меня есть целый ящик вещей, которые никто никогда не видел. Я их делал, а потом просто убирал», — рассказывает Семен.
В 2020 году грянула пандемия, и все окончательно превратилось в «один большой эксперимент». Семен много делал, мало зарабатывал и почти не думал о стабильности.
«Мне тогда вообще ничего не было нужно. Я просто открыл для себя этот мир и хотел попробовать все. Сидел в цеху, строгал днями и ночами», — вспоминает Семен о том времени.
А потом соцсети подбросили ему несколько видео по теме — и Семен открыл для себя японских мастеров. В их подходе его зацепила скульптурность, уважение к форме: каждую вещь, сделанную на станке, они обязательно доводили до ума вручную — стамесками, рубанками, инструментами. Семен наблюдал за их работой и пытался понять, как они думают. «Японское ремесло — это была как будто другая планета», — говорит он.
«Притчи о птицах»
«Моя главная любовь — создавать предметы. Вот это ощущение, что ты что-то придумал, а потом оно существует, — оно меня до сих пор поражает», — признается Семен.
Из этой любви вырос и один из его самых заметных проектов — «Притчи о птицах». Шестьдесят подвесных деревянных фигурок. Ожившие воспоминания о северном детстве.
На Таймыре весна приходит резко: долго-долго стоит зима, а потом начинается ледоход. И появляются чайки. «Когда прилетают птицы, это значит, что начинается жизнь», — говорит Семен.
Образ птицы для него — это не просто красивая форма, а знак смены сезона, движения, возвращения света. Потому для конкурса по оформлению городских пространств «Искра» он сделал именно стаю деревянных птиц.
Шестьдесят корпусов, сто двадцать крыльев, сто двадцать предплечий — на эту работу у Семена ушло несколько месяцев. Хотя у птиц был общий шаблон, все они отличались друг от друга. Некоторые были статичными, другие махали крыльями — каждая по-своему.
После победы в конкурсе стая появилась в сквере Юдина в Красноярске. И горожане специально приходили туда, чтобы рассмотреть деревянных птиц, сфотографироваться с ними, снять их на видео. Тогда Семена впервые посетило другое чувство — не только радость от сделанного, но и удивление, что его изделия могут жить отдельной жизнью среди других людей.
Птицы стали его самым узнаваемым образом. А северная природа — главным источником вдохновения. Отсюда и название «Заструг», отсылающее к снежным волнам на поверхности тундры, и логотип мастерской — краснозобая казарка, символ Таймыра.
Только игрушка
Долгое время Семен создавал мебель, посуду, объекты интерьера. А потом попробовал смастерить игрушку — и это оказалась точка невозврата.
«Я просто сказал себе: все, мебели больше не будет. Только игрушка», — рассказывает он.
Чтобы пути назад точно не осталось, Семен распродал часть оборудования. Завел новый аккаунт для продвижения. Но аудитория проекта оказалась не готова к таким переменам — количество подписчиков росло медленно. Люди приходили за деревянными птицами, которые украсят их дом, а не за детской игрушкой. Продаж почти не было.
«Я сидел и думал: а нужна ли вообще игрушка в России? Мы снимали, выкладывали, пробовали все эти эсэмэмные штуки — и ничего не происходило», — вспоминает Семен.
В тот момент он был близок к тому, чтобы закрыть проект: «Я понимал, что надо или сделать мощную передышку, или распродавать все и возвращаться в наем».
Именно тогда Семен завел личный блог. Сначала он просто рассказывал о старых проектах, которые мало кто видел. Потом начал смешивать разговор о предметах с разговором о производстве, дизайне, материалах, ремесле и бизнесе. И это сработало: «Я понял, что людям интересна не только сама игрушка, но и то, как она сделана, зачем вообще нужна и что за ней стоит».
Блог помог ему не только найти первых покупателей, но и яснее сформулировать для себя, чем именно он занимается. Сейчас Семен говорит об игрушке не просто как о симпатичном предмете, а как о части большой культуры: «Для меня важна тема русского производства. Я хочу делать не просто милые штуки для детей, а продуманные вещи — с функцией, с хорошим дизайном, с историей».
Семейный тандем
С будущей женой Семен познакомился в том же кластере. Виктория приехала в Красноярск всего на месяц — открывать здесь филиал своего проекта. Журналистка по образованию, она занималась ювелирными мастерскими.
«Семен первым проявил инициативу, — вспоминает Виктория. — Я вообще не собиралась здесь оставаться. Но меня зацепила его внимательность. Он запоминал мелочи — например, какой кофе я пью. И сразу начинал что-то под это подстраивать».
Союз оказался удачным и в личном, и в деловом смысле. На момент их встречи Виктория уже мыслила как предпринимательница, а Семен только шел к тому, чтобы превратить любимое дело в бизнес. «Заструг» постепенно расширялся: Семен снял отдельную мастерскую, закупил станки, нанял сотрудников и… влез в долги.
«Я тогда просто не понимал, как управлять людьми, процессами, деньгами, — признается он. — Начал жить как предприниматель, а двигался все равно как мастер».
Семен тяжело переживал кризис, корил себя за ошибки. Виктория же относилась к происходящему более спокойно: «Это довольно типичная история для молодых бизнесов: денег еще мало, а вкладывать нужно много, и почти вся прибыль уходит обратно в развитие».
Именно будущая жена помогла Семену вырулить из пике — ее предпринимательский опыт и структурное мышление тогда оказались невероятно ценными. Вместе они разработали новую модель развития мастерской, наладили процессы, организовали продвижение. И бизнес начал стабильно приносить прибыль.
Сейчас Семен отвечает за идеи, формы и визуальный язык «Заструга». Виктория — за стратегию развития, финансы, логистику, переговоры.
«Он творец, а я человек таблиц и планов», — говорит она.
Сам Семен формулирует еще проще: «Я могу сегодня захотеть одно, завтра другое, а послезавтра рассказать об этом в рилсе на триста тысяч человек. Потом люди спрашивают: “Где?” И я такой: “Да не знаю”. Поэтому Вика меня структурирует».
Игрушки для дочери
В 2025 году у Ключанцевых появился еще один общий проект — дочь Варя. И это заставило Семена взглянуть на свои изделия новыми глазами.
«Раньше я делал игрушки для каких-то гипотетических детей. А теперь я делаю их для своего ребенка», — говорит он.
С этим мерилом Семен начал пересматривать весь ассортимент «Заструга». Он признается, что раньше мог делать вещи, которые хорошо смотрелись в кадре, но были не нужны детям. Теперь ориентир другой — Семен стремится, чтобы игрушки были одновременно красивыми, удобными, безопасными и функциональными.
«Я недавно понял, что у меня нет ни одной погремушки. А погремушка дочери нужна уже сейчас. И я сижу по ночам, придумываю ее», — рассказывает Семен.
Теперь он воспринимает игрушку еще и как способ фиксировать время: «На моих изделиях есть год, потому что мне важно, чтобы это был предмет с моментом. Чтобы человек смотрел на игрушку и понимал, когда она появилась в жизни ребенка».
Пока из всех папиных творений Варя больше всего любит маленькую веснянку, которая висит над ее кроваткой. Виктория смеется, что, когда дочь подрастет и научится ее дергать, «птичке придется нелегко».
Мечта большая и маленькая
Несмотря на все разговоры о бизнесе, Семен до сих пор с удивлением относится к простому факту — придуманные им вещи оказываются в чужих домах и остаются там на годы. «Все время думаю: я же это на коленке сделал, а люди покупают», — делится он.
Иногда ему пишут люди, которые до сих пор хранят его тарелки, доски или сахарницы, вырезанные из дерева много лет назад. По словам Семена, некоторые ранние вещи кажутся ему «страшноватыми», но покупатели все равно их ценят. И он разделяет это чувство. «Я тоже их люблю, потому что они уже в нашей семье», — говорит он.
«Заструг» продолжает расти: появляются новые станки, сотрудники, изделия. Семен все чаще говорит не только о мастерской, но и о производстве. Слово «фабрика» он называет одновременно и страшным, и важным.
«Это звучит очень громко. Но я правда верю, что могу создать в Красноярске собственную фабрику. Начать же можно потихоньку: что-то докупить, что-то добавить», — говорит он.
При этом Семен не хочет окончательно отказываться от ремесла. Для большой серии у него — производство, ЧПУ, масштабирование. Для себя — мечта об отдельной арт-студии, где можно будет снова работать руками и делать штучные объекты: больших птиц, медведей, матрешек. Так что, возможно, дальше у Семена будет сразу две траектории: фабрика, откуда игрушки поедут в разные города и страны, и мастерская, где дерево останется живым материалом, а не просто сырьем.
В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
