«Кто-то из них потерял все»

Две волны паводков, накрывшие Дагестан 28 марта и 5 апреля, по предварительным данным, привели к ущербу порядка четырех миллиардов рублей. Погибли шесть человек. Точное количество пострадавших пока определить сложно, последняя официально названная цифра — 6,2 тысячи человек. На сегодняшний день считается, что атаке наводнения подверглись 42 населенных пункта, более 11 тысяч домов, некоторые из них стихия снесла подчистую. Вместе с тысячами волонтеров «Такие дела» отправились в Дагестан — разбираться с последствиями наводнения

История в фотографиях

«Она ради теленка вернулась, чтобы покормить его, — рассказывает Диана, внучка погибшей Аминат Мусаевой. — Бабушку эвакуировали в другую часть села вместе со всеми с улицы. Оттуда ее забрала к себе тетя. Но бабушка там не находила себе места. Постоянно повторяла: “Мой теленок, мой теленок”. Так и пошла назад домой, тетя не смогла ее удержать. Как ты остановишь взрослую женщину? Когда дядя узнал об этом, поехал за ней».

К тому моменту вода уже поднялась довольно высоко, и они не смогли попасть на второй этаж дома, пересказывает слова дяди Диана. Решив укрыться в другом месте, вышли на улицу. Там их и накрыла волна. «Бабушка в свои 78 лет была маленькой и хрупкой женщиной. Дядя держал ее за руку, но рука выскользнула. Когда он вынырнул, бабушки уже не было видно». Ее нашли спустя два дня километрах в четырех от дома в канаве, заполненной водой. «На теле была только пара царапин — на спине. Ни ссадин, ни гематом. Такая же красивая, как обычно. Она всю жизнь прожила здесь, работала в совхозе, на винограднике. Где работала, туда и ушла. И дом с собой забрала».

Теленка Аминат нашли мертвым на улице рядом с домом.

Многие тыщи людей

Мамедкала с населением чуть больше 10 тысяч человек — наиболее пострадавший от наводнения поселок Дагестана. Главная причина бедствия, накрывшего его, — прорыв земляной дамбы Геджухского водохранилища, расположенного примерно в 10 километрах выше по течению реки Дарвагчай.

Удар мощного потока воды, перемешанной с грязью, первой приняла на себя федеральная трасса «Кавказ», где разыгралась ужасная трагедия. Постепенно повышающимся уровнем воды на мосту оказались заблокированы три легковых автомобиля. Через окна пассажиры вылезли на крыши своих машин, а затем все перебрались на крышу той машины, где шансы на спасение казались выше. Но и ее нахлынувшая волна смыла. Кадры, снятые очевидцами, — зрелище не для слабонервных. К утру стало известно о четверых погибших.

Дальше поток прошел вниз по улицам Мамедкалы, набирая на склоне разрушительную силу. Основной удар пришелся по Михайловке — району в нижней части поселка. Абсолютное большинство домов к тому моменту были пусты. Всего, по данным республиканского МЧС, было эвакуировано свыше четырех тысяч местных жителей. В зону затопления попало 260 жилых домов.

8 апреля заехать в Мамедкалу оказалось практически невозможно. Сотрудники ГАИ разворачивали машины, пытавшиеся повернуть с федеральной трассы, объясняли, что в поселке элементарно не хватает для них места: каждая пострадавшая улица Михайловки буквально забита людьми.

«Вчера тут вообще было не протолкнуться, полтора часа по поселку до трассы ехал, — рассказывает Али Каратов. — В жизни столько людей в одном месте не видел. Говорят, 350 тысяч человек». Цифры явно преувеличены, но счет волонтерам точно идет на тысячи. Сам Али — предприниматель из Избербаша. «Как только услышал, что тут такая беда, сел на машину и приехал».

Таких, как он — прибывших самостоятельно со всей республики, отложивших все дела, — в Михайловке сегодня абсолютное большинство. Самый популярный прикид — болотные сапоги и одежда, которую не жалко испачкать. Самый распространенный пассажирский транспорт — грузовые КамАЗы, доставляющие волонтеров к местам расчистки завалов. Самое востребованное блюдо — плов, который готовят волонтеры в огромных казанах буквально на каждом углу. И все это на фоне постапокалиптических пейзажей.

Дома старой постройки вывернуты наизнанку. Фруктовые деревья, пережившие стихию, выделяются на серо-коричневом фоне не цветением, а ошметками бытового мусора, застрявшего в ветвях. Заборов больше нет, поэтому куда ни кинь взгляд — бескрайнее пространство мутной жижи и едва проходимой грязи. Частично успели просохнуть только дороги. Двор Курбана Аличубанова — крайняя точка на улице, куда можно добраться в повседневной обуви. Дальше — только в сапогах.

«Как только объявили об эвакуации [днем 5 апреля], я сразу посадил семью в машину и отвез к родственникам в Дербент», — рассказывает Курбан. Ночью он вернулся с другом и обнаружил, что от дома остались одни развалины. Вчера привозил сюда мать. Она прожила в этом доме всю жизнь, родила здесь 10 детей. Ожидал, что она сильно расстроится. А она легко так отреагировала, махнула рукой: ничего, новый построим.

Сам он тоже старается не терять оптимизма: главное — никто из близких не пострадал. Курбан специализируется на строительстве (но больше по отделке), так что в возведении нового дома рассчитывает прежде всего на свои силы. Собственно, какое-то время назад он уже заложил для него фундамент здесь же, на участке. Думал, будет потихоньку строить, теперь придется ускориться.

Курбан говорит, что с его участка вывезли пять КамАЗов принесенных стихией обломков и мусора. Так что обстановку вокруг можно назвать относительным порядком. Выделяется только искореженный остов старого дома. Глядя на него голодным до работы взглядом, с улицы заходят несколько человек, определенно с Курбаном незнакомых.

— Брат, разбирать будем?

— Брат, мы сами хотим разобрать, оценку сначала надо сделать.

— Удачи вам!

Вертолет и соцсети

КамАЗы с волонтерами, тяжелая техника, фургоны с гуманитаркой, вереницы легковых машин с трудом расходятся на узких улицах. Регулировка движения на самой оживленной улице Михайловки — тоже в руках волонтеров. Мимо проезжает тонированный «Гелендваген».

«Видели? — обращает внимание на машину молодой парень рядом со мной. — Это Асхаб Тамаев поехал. Вы что, не знаете Тамаева?»

Он искренне удивляется моей неосведомленности и объясняет, что это известный чеченский боец и блогер. Тут же к парню подбегает приятель и с восторгом сообщает, что ему удалось сфотографироваться с Тамаевым. Обсуждают, что блогер пообещал подарить жителям Мамедкалы 10 квартир.

Диана Мусаева тоже уповает на блогерскую поддержку. Рассказывает, что приходила известная девушка-блогер, сняла ролик: «Надеюсь, помощь какая-то будет». Социальным сетям и социальным связям у Дианы веры больше, чем государству.

«Мы забили тревогу, когда узнали, что бабушки нет среди эвакуированных, — вспоминает Диана. — Волна прошла тут около семи вечера, а уже через час мы начали искать бабушку и дядю. Ну как “мы”? Мужчины ходили тут в высоких сапогах. А мы, девочки, что могли сделать? Я добавилась во все группы волонтеров, делала публикации, просила о помощи в поисках. Сестры тоже выкладывали посты. Дядю нашли в час ночи. Он все это время провел по пояс в воде. Бабушку искали еще двое суток».

Для поисков удалось привлечь сотни волонтеров. Больше всего в этом помогла запрещенная в России сеть Instagram. «У меня не такая раскрученная страничка — обычно не больше 200 просмотров в историях. А вчера было около восьми тысяч», — Диана уверена, что именно благодаря такому резонансу тело Аминат удалось найти максимально быстро. Оперативно подключились эмчеэсовцы из Чечни, Ингушетии, Ставрополья. Нашли Аминат спасатели из Пятигорска — в специальных костюмах они исследовали все образовавшиеся после наводнения водоемы. К республиканскому МЧС Диана относится скептически: «У меня брат в МЧС работает. Пишу ему: “Почему нет вертолета?” Он отвечает: “У нас только один вертолет, и ему самому нужна помощь”».

Диана и другие внучки Аминат, которые сегодня приехали в Михайловку, живут в городах. Никто из них не пострадал, но всех очень беспокоит судьба дяди. «В одночасье он потерял маму и дом. Даже не представляю, как тяжело ему будет справляться. К тому же он инвалид. При всем желании самому ему жилье никак не восстановить».

Еда, одежда и надежда

Во дворе по соседству разбирают завалы, сносят покосившуюся стену пристройки. Мужские руки на вес золота. «У меня нет ни отца, ни брата, ни мужа», — говорит Мадина Магомедова. Она живет здесь с мамой и двумя детьми. Точнее, жила.

«Когда дом — это все, что у тебя есть, главное — увидеть своими глазами, уцелело ли в нем хоть что-нибудь, — объясняет она. — Мы эвакуировались к родственникам. Но как только спала вода, часа в четыре ночи, я уже была здесь. Ледяная вода по колено, кроссовки застревают в иле…» Мадина рассказывает, что недавно ей сделали операцию на спине и мерзнуть никак нельзя. Но в тот момент она об этом совсем забыла. Повторную операцию пришлось отложить: не до того сейчас.

Она проводит нас по помещениям, где недавно под потолок стояла вода. Уцелели только стены. Есть и второй этаж, но он никогда не был жилым. Дом построен относительно недавно, и все это время, откладывая понемногу, Магомедовы постепенно обустраивались внизу. Считали, что обустроились. Совсем незадолго до наводнения.

Мадина надеется, что государство не бросит ее в беде. Но мрачные мысли не отпускают. Единственное спасение от них — рутина. Мадина с мамой постоянно возле дома: «Ребята работают, надо им кипяток организовать, задачу поставить». Двенадцатилетний сын успевает помогать соседям. Четырнадцатилетняя дочь пошла волонтерить в центр распределения гуманитарной помощи. Мы тоже отправляемся в ту сторону.

Верхнюю часть Мамедкалы стихия затронула по касательной. То тут, то там можно видеть, как люди чистят дворы и откачивают воду, но сильного ущерба здесь все-таки нет. Впрочем, жизнь тоже изменила свой ритм. Заглядываем в спортивный зал, где в обычное время проходят тренировки по борьбе. Теперь это склад, куда с соседних регионов приходит гуманитарная помощь: одежда, обувь, одеяла, предметы первой необходимости.

Даниял Саидпашаевич тренирует местных ребят уже 30 лет. Но последние пару дней занят трудом, более похожим на сизифов: пытается сортировать неумолимо растущие на полу спортзала горы вещей. Рассказывает, что пострадавшие местные жители приходят сюда, как правило, по вечерам — подобрать что-то из одежды. У многих вообще не осталось вещей.

Занятий не будет еще, наверное, неделю. Но часть воспитанников сейчас здесь. «Только что КамАЗ приходил, помогали его разгружать. — Пожилой тренер смотрит на ребят, о чем-то оживленно беседующих в стороне. — Кто-то из них потерял всё. Но они этого еще не осознают. Пока это понимают только их родители».

Еще дальше от эпицентра бедствия — поселковый клуб, где волонтеры, уполномоченные главой района, тоже сортируют вещи и формируют продуктовые наборы для адресной доставки пострадавшим. Рядом — гимназия, где в первый день после трагедии работал ПВР, пункт временного размещения (сейчас всех, кому негде жить, приютила гостиница «Золотые пески»). Теперь здесь координационный центр. Статус локации подчеркивают волонтеры в ветровках с партийной символикой, журналисты центральных телеканалов. Тут же работают специалисты Красного Креста, готовые оказать медицинскую помощь. Они же мониторят эпидемиологическую обстановку в округе. Каждый занят своим делом. И это какой-то другой мир, сильно отличающийся от залитых грязью улиц Михайловки.

Причины природные и антропогенные

Две волны паводков, накрывшие Дагестан 28 марта и 5 апреля, по предварительным данным, привели к ущербу порядка четырех миллиардов рублей. По состоянию на 14 апреля пострадавшими от наводнения считаются 42 населенных пункта. Обследовано более 11 тысяч домов, жители которых уже получают первые выплаты. Погибли шесть человек. Точное количество пострадавших пока определить сложно (последняя официально озвученная цифра — 6,2 тысячи человек), но в настоящий момент принято уже более 100 тысяч заявлений на различные виды компенсаций. Сильнее всего стихия затронула Дербентский, Хасавюртовский районы республики, Буйнакск, Каспийск, Дагестанские Огни, Махачкалу. В некоторых районах оказалось нарушено энерго-, газо- и водоснабжение, повреждены транспортные магистрали. По оценке министра сельского хозяйства РФ Оксаны Лут, примерный ущерб сельхозотрасли региона — 640 миллионов рублей.

9 апреля, когда стал понятен масштаб катастрофы, уровень режима ЧС в республике был повышен с регионального до федерального.

О Мамедкале глава Дагестана Сергей Меликов говорит, что там точно нет никаких попыток скрыть действие или бездействие должностных лиц. «Ситуация действительно чрезвычайная: объем осадков, который вызвал опасность затопления Геджухской плотины, — это прежде всего катастрофа природного характера. И тот объем воды, который зашел сначала в хранилище, а затем прорвал плотину, на самом деле в любом случае вызвал бы аварию». Но у Следственного комитета есть вопросы к тем, кто не предпринял перекрытие федеральной трассы во время паводка. Возбуждено уголовное дело по статье 293 часть 3 УК РФ (халатность, повлекшая по неосторожности смерть двух или более лиц).

• 
• 

Природный характер катастрофы подчеркивал и Александр Куренков, министр МЧС. По его словам, аномальные осадки в республике начались 25 марта из-за циклона над Каспийским морем. Только за 30 марта выпало три месячные нормы осадков. Но пагубную роль сыграл и антропогенный фактор. Засыпка и замусоривание русел рек, отсутствие или ненадлежащее состояние ливневых водоотводов, хаотичная застройка значительно увеличили масштабы бедствия. Это власти признают.

«Крайнего не найдешь»

В Махачкале причины бедствия определенно больше рукотворного, нежели природного характера. Наглядный пример того — ситуация на улице Перова, где после подмыва грунта были признаны аварийными несколько домов.

Мы стоим на противоположном склоне глубокой балки, откуда хорошо видны четыре плотно расположенные друг к другу одноподъездные шестиэтажки. Видимых повреждений у зданий нет, но сползший грунт оставил их на краю обрыва.

Вместе с землей вниз ухнула трехэтажная «коробка», которая непостижимым образом была пристроена к зданиям со стороны склона. Вторая такая «пристройка» еще держится. Артем — житель одной из шестиэтажек — знакомит нас с топографией своего района.

Неподалеку от аварийных домов балку пересекает большая насыпь, сквозь которую проложены две трубы трехметрового диаметра. Это немудреное гидротехническое сооружение должно было обеспечивать водосток речке Тарнаирке и в непогоду без проблем справляться с любым паводком. Но через дорогу расположился Цумадинский рынок, имеющий свойство бесконтрольно расширяться. 15–20 лет назад одна из труб со стороны рынка была полностью засыпана, вторая сужена до полутора метров. И над ними построена площадка, где разместился дополнительный ряд контейнеров.

Все эти годы каким-то чудом чрезвычайных ситуаций удавалось избегать. А в этот раз сужение трубы забилось смытым выше строительным мусором, образовало плотную пробку, и вся балка перед трубой стала стремительно превращаться в водоем. Затопило несколько частных домов, вопреки здравому смыслу и градостроительным нормам построенных прямо на склонах балки.

Артем показывает видео, которые он снимал из окна своей квартиры. Вот вода постепенно подходит к дому на склоне, вот человек суетится, пытаясь спасти какие-то вещи, вода заходит в дом, а люди покидают его, двигаясь вверх.

Первый раз балка полностью заполнилась водой 28 марта. «Метров на десять вода поднялась, — прикидывает Артем. — То же самое — один в один — повторилось и 5 апреля. Но если в первую волну вода уходила постепенно, пять-шесть часов, просачиваясь сквозь засор, то во вторую под давлением трубу разорвало, рухнула часть рынка, и вода ушла за полчаса — словно затычку из ванной вытащили. А ведь неделя прошла между двумя наводнениями. Куда только люди не звонили после первого! Никому и дела не было, что труба забита».

На другом конце трубы — своя драма. «Миллионов восемь утонуло», — говорит предприниматель Аслан, глядя туда, где недавно были его контейнеры, а теперь рваная дыра с видом на руины. Где-то там лежат размокшие от воды и покрытые грязью плюшевые медведи — Аслан торговал в том числе и детскими игрушками.

На завтра он с другими торговцами, потерявшими свой товар, планирует пойти в администрацию города — подать заявление на компенсацию ущерба. Но особых надежд с этим не связывает. «Помогут — хорошо. А нет — с нуля начинал, придется еще раз начать». На этом рынке Аслан работает уже лет двадцать, но кто именно засыпал трубу и надстраивал площадку для контейнеров, сказать затрудняется. Философский ответ на этот вопрос дает его коллега: «Бардак! Здесь крайнего не найдешь, брат».

Смотреть в глаза людям

У ограждения, закрывающего доступ к домам на улице Перова, собрались женщины с суровыми лицами. Похоже на небольшой митинг. На самом деле они ждут, когда им дадут возможность забрать из квартир самое необходимое.

«Дожди были сильные, но дожди шли и раньше, мы даже подумать не могли, что такое может случиться, — рассказывает Гульнара Гаджиева, жительница одной из злополучных шестиэтажек. Квартиру здесь она приобрела в 2022 году и до последних дней была ею полностью довольна. — Около обеда 5 апреля приехали эмчеэсовцы и начали нас эвакуировать. Времени собраться не было. Выходили с тем, что было под рукой. У меня всегда в прихожей папка документов лежит, я их схватила, взяла сумочку и в чем была спустилась на улицу».

Гульнара показывает документы: договор купли-продажи, лицевые счета, квитанции об оплате. «Когда нас выводили, приехал глава республики, сказал, что все наши дома — это незаконная застройка. Но если дом не на балансе города, кому мы оплачиваем коммунальные услуги?» — возмущается женщина. Отдельные претензии у нее к журналистам. «Четыре телеканала брали у меня интервью. Ни один его не показал. Даже в Instagram не выложили. Зачем тогда делать вид, что вам интересны наши проблемы?»

Через несколько минут к жителям выходят глава Махачкалы Джамбулат Салавов и министр строительства РФ Ирек Файзуллин, осматривавшие аварийные дома. Толпа засыпает их вопросами. Министр первой же фразой отсекает половину: «Ни один человек без поддержки не останется. Я вам это гарантирую».

Глава объясняет, что в настоящий момент ничего определенного о дальнейшей судьбе многоэтажек сказать нельзя. На месте работают специалисты-геологи, и окончательное решение о сносе или укреплении домов должно быть принято к 22 апреля исходя из их оценки. Главный критерий — безопасность домов для дальнейшей эксплуатации.

Джамбулат Салавов вступил в должность в октябре 2025 года. И у него уже сложилась репутация руководителя, который способен бороться с объектами незаконного строительства, просто снося их. За прежними мэрами такого не водилось.

В контексте борьбы с последствиями наводнения это незначительный фактор. Но если говорить о предотвращении подобных ЧС в будущем, такие качества могут сыграть в плюс. Впрочем, на фоне того, какими мы привыкли видеть в последнее время руководителей различного уровня, его уважительный тон общения с жителями города заслуживает отдельного внимания. Не может не подкупать.

«Для меня принципиально не только чтобы вопросы решались, но и чтобы с людьми разговаривали по-человечески, — говорит он, обращаясь к потерпевшим. — Завтра мы с этой ситуацией разберемся, но важно, как мы будем дальше смотреть в лицо друг другу».

Он объясняет, что сейчас жители домов по одному в сопровождении сотрудников МЧС смогут зайти в свои квартиры, чтобы забрать необходимые вещи. Многие из собравшихся приехали сюда из пунктов временного размещения. Глава интересуется условиями там. Все довольны.

По информации администрации города, в Махачкале подготовлено около 20 пунктов временного размещения. В настоящий момент задействовано 14, где находятся 457 человек, в том числе 154 ребенка. Людей размещают в гостиницах, расположенных в разных районах столицы республики, — у пострадавших есть возможность выбора наиболее удобной локации. При необходимости ПВР города готовы принять еще 400–500 человек.

Больше всего — 86 человек — живет в гостинице «Каспий». Мы отправились именно туда.

Пострадали бедные

В результате наводнения больше всего пострадали окраинные районы Махачкалы, расположенные в низинах (Редукторный, Новый Хушет, Пальмира, Турали). Они же отличаются наименее развитой инфраструктурой и наиболее хаотичной застройкой, в том числе и в поймах рек. Селятся здесь не от хорошей жизни — это дешевле всего. Так что в наибольшей степени от стихии пострадали наименее обеспеченные жители города. А, учитывая, что в пункты временного размещения идут те, у кого нет родственников, готовых их приютить, истории, которые слышишь здесь, особенно печальны.

«Я работаю дворницей в городе, с работы возвращалась уже по колено в воде», — рассказывает Сират Абдурахманова. Живет она в Новом Хушете. У нее крохотный домик в общем дворе с братьями — комната и прихожая. «Вода у самого порога была. Я бросилась вещи на шифоньер поднимать. Но много ли я подниму? Вода уже в прихожей, а там у меня холодильник новый. Вытащила продукты, дотолкала его до комнаты и уложила на диван. Что я еще могла сделать? Взяла документы и вышла».

Замира здесь с четырьмя детьми, матерью и сестрой. После развода живет на съемной квартире на улице Изумрудной. Квартира на первом этаже. «Когда наводнение началось, я лежала в больнице, дети были с мамой. Ребенок снимал на телефон, как в дом заходила вода, и отправлял мне видео». Вся обстановка в квартире была ее, вода полностью уничтожила мебель. Квартиру эту Замира собирается снимать и дальше: «Другие варианты слишком дорогие».

Камал снимает частный домик в Новом Кяхулае. Живет вдвоем с ребенком с инвалидностью. «Утром позавтракали, все было нормально. Смотрю: у раковины лужа. “Ты разлил?” — “Нет”. Думаю, ладно, не признается, стал вытирать, а лужа все больше. Все очень быстро произошло — нас выводили, когда вода уже до уровня окон дошла».

В гостинице дежурят сотрудницы администрации. Одна из них, Фатима, рассказывает, что вынужденные постояльцы обеспечены тут трехразовым горячим питанием, предметами первой необходимости, медицинской помощью. Для детей планируют организовать образовательный лагерь, где они могли бы учиться и заниматься спортом. Девушки готовы решить любой вопрос, они работают здесь посменно без выходных. «Не тяжело?» — спрашиваю. Фатима отвечает сдержанно: «Это все наши люди, без поддержки мы их не можем оставить».

Чинят и платят

Сейчас в пострадавших районах республики не только ликвидируют последствия стихийного бедствия, но и принимают профилактические меры по предотвращению подобных ЧС в будущем.

Повсюду на руслах рек можно видеть тяжелую технику: идет их расширение, очистка от наносов и мусора. Проводится обследование водохранилищ, ведутся работы по восстановлению и поддержанию работоспособности гидротехнических сооружений. На пострадавших от наводнения территориях практически полностью восстановлено электроснабжение, проводится санитарная обработка, началась масштабная кампания по вакцинации от гепатита А.

Отдельные усилия сосредоточены на мерах социальной поддержки пострадавшим. По словам главы региона, во всех муниципалитетах в круглосуточном режиме работают оценочные муниципальные комиссии. Круглосуточно ведут прием и сотрудники МФЦ.

Пока для пострадавших предусмотрены: единовременная материальная помощь — 15 675 рублей на человека; финансовая помощь за утрату имущества первой необходимости (78 735 рублей на человека при частичной утрате, 156 750 — при полной); компенсация вреда здоровью (легкий вред — 313 500 рублей, средний и тяжелый — 627 000). Членам семей погибшего выплачивается 1 567 500 рублей.

Заявление на выплату можно подать через МФЦ, территориальное управление соцзащиты или онлайн через портал «Госуслуги». Министр труда и социального развития региона Магомедзагид Кихасуров объясняет дальнейший порядок действий: «Управление соцзащиты отправляет заявления в муниципальное образование, муниципалитет оценивает ущерб и возвращает нам актом. После этого минтруда Дагестана обеспечивает процесс выплаты». Срок рассмотрения заявления — 11 рабочих дней.

Сегодня речь идет только о первых единовременных выплатах. На эти цели уже выделены средства из резервного фонда правительства Дагестана по предупреждению ЧС. Сергей Меликов сообщил еще о нескольких мерах поддержки: физические и юридические лица, пострадавшие от ЧС, будут освобождены от уплаты имущественных налогов, Дагестан обратится в Банк России с просьбой отложить до конца года погашение кредитов пострадавшими.

Свою лепту, безусловно, внесут и благотворительные фонды республики («Инсан», «Надежда», «Чистое сердце» и другие), которые сейчас активно вовлечены в сбор средств для помощи пострадавшим. В частности, в БФ «Надежда» открыт сбор на миллиард рублей, и эта сумма уже почти собрана. Эффективно работает на привлечение пожертвований платформа Tooba — с помощью приложения любой желающий в пару кликов может перевести деньги на целевые сборы.

* * *

Я верю, что Дагестан выстоит, — здесь умеют подставлять плечо и совместно преодолевать трудности. Но солидарность — это не инфраструктура, не качественные ливневки, не порядок на гидротехнических сооружениях. Каждый раз после стихийного бедствия мы восхищаемся тем, как люди помогают друг другу, и каждый раз это восхищение заслоняет простой вопрос: почему в XXI веке мы до сих пор делаем ставку на героизм обычных людей, а не на грамотное градостроительство и неукоснительное соблюдение норм безопасности. Понятно, что проблемы в республике накапливались годами и решить их одним махом не под силу никому, кто бы ею ни руководил. Но кое-что можно и нужно сделать именно сейчас. Пока раны открыты, еще можно постараться изменить отношение к среде, в которой живут миллионы. Хотя бы начать учиться предвидеть проблемы, а не только бороться с последствиями. Иначе через полгода раны затянет привычной коркой и все вернется на круги своя. До следующей большой воды.

Редактор — Инна Кравченко

В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.

• Теги:
• волонтеры
• социальная помощь
• спасение людей